Бегу от лжи, скуки, натяжек – и начинаю лгать, помыслив об этом. Бегу от скучной размеренной жизни тех, кто знает, что делал вчера, что будет делать завтра – живу вдохновением и настроением, по глупости пытаясь их починить распорядку.
Эй вы, мастера безмолвия, вы можете видеть вещь, не называя ее словами – научите ли меня прожить свою жизнь, не дублируя ее переживаниями?
Я давно привык к раздвоению личности: я – моя подспудная скорбь и моя беспричинная радость. Недавно во мне появился третий – он всегда спокоен и умиротворенно счастлив. И этот третий не дает мне покоя: он жуткий интриган и адский пройдоха – всегда выигрывает от того, что между собой грызутся те двое.
Я, кажется, объединил тональ и нагваль – без пейота и даже без водки. Третий день без сна – вижу сны наяву, предметы эфемерно-прозрачны. И вся житейская суета теперь мне смешна, я почти что святой – не хочу делать зла, я как Будда вообще ничего не хочу: все мои желания – просто поспать. Вся эта, с позволения сказать, духовность – обычное издевательство над нервной системой.
И петухи в округе весьма кстати сошли с ума – возвещают утро в час ночи. Я могу вставать в пять утра и в три дня, но я еще не пробовал просыпаться в полночь.
Мои стены исписаны письменами – на них мои мантры и мои молитвы. Гордо красуется «На все воля Божья» - думал, приучит к смирению. Так постигал искусство граффити в недостойном смиренных дерзком желании сделать надпись поярче.
У порога собраны сумки на случай внезапного призыва. Пылятся уже третий год – это немое свидетельство Христовой заповеди «Не думай о завтрашнем дне, живи как птица».
Так и живу всегда налегке: не вгрызаюсь в мир, ни во что не ввязываюсь, деньги не трачу, налогов не плачу, взяток не даю и долгов с должников не выбиваю. Иду по дороге с заплечным мешком, в котором только ноут, чтобы в любой момент мог отсидеться с тихом омуте тинтуита.
Это такая практика осознанности – всегда быть настороже, быть гибким, текучим как жидкий стул.
Не хочу думать. Не хочу знать. Не хочу мерить мерками.
Не хочу говорить, читать и мечтать – все это способы убийства внутреннего безмолвия.
Не хочу планировать свою дальнейшую жизнь – натягивать мир на кривые сценарии псевдореалий.
Хочу выбросить все, что имитирует жизнь.
Тянусь к людям – и бегу от них, ищу компромисс – и не нахожу.
Либо быть втянутым в чужую игру слов, эмоций и дел, не умея быть в стороне от них – либо быть одному и смотреть на всё со стороны.
Не уметь видеть за деревьями леса или за лесом отдельных дерев?
Не уметь видеть себя в суматохе или не видеть ничего, кроме себя?
Бегу от мира рефлексий – единственной моей точки устойчивости.
В привычном закрытом мирке так легко быть хорошим, почти святым!
Выбей почву из-под ног – и от тебя прежнего не останется ничего.
Все, чем дорожишь в себе, повязано самообманом.
Вступи в мир, к которому совсем не готов, - и забудь, кем ты был, наблюдай, удивляйся!
Говорят «все пройдет», но я не понимаю, что происходит.
Что должно пройти? Откуда идет и куда уходит?
Куда заведет эта тропа, и ведет ли она вообще куда-нибудь?
Может быть, мне было бы на это плевать, если б был я уверен в себе.
Но еще вчера я был другим. Или сегодня просто решился снять маски?!
Или я все время новый, но тот же, – или прежний, но все время другой.
Хочется остановиться и оглядеться, но условлено не прекращать движение.
И обратной дороги нет, кто-то загодя сжег позади все мосты.
Не боюсь идти дальше, не гнушаюсь никакими издержками.
Только мучает чувство, что я упускаю что-то очень важное…
Все мы как воины перед троичной развилкой И валуном, указующим наши дороги. Знал ли создатель сей доброй и мудрой былины, Что большинство на развилке решат повернуться обратно? Я, как и все, ежеутренне шел на распутье, Шел и гадал – каким в этот раз будет мой выбор? Впитывал жадно глазами на камне сеченные буквы И малодушно с закатом опять уходил восвояси. Думал ли я, что, снова удержанный прошлым, Я остаюсь навсегда собирателем воспоминаний – Светлых и мрачных, приятных или не очень, Грустных до боли и радостных до истерии? В этом ирония судеб: в них видим себе подтвержденье, В них же себя забываем, себя предаем бесконечно. В прочной тюрьме вспоминаний сидим мы и не понимаем, Как безучастье к себе от нас же самих отделило! Где-то внутри ждет вниманья все тот же наивный ребенок – Тот, кем мы были, но не захотели остаться, Тот, в ком себя не узнаем под грузом напластований Прожитых лет и вечного самообмана. В день, когда стрелки сошлись, я решил отказаться От предрассудков: кем был я, кто есть и кем буду, Вышел тропой ко все той же привычной развилке – Вместо распутья была лишь прямая дорога…
Знаешь, как страшно не донести Мысли рождённые сердцем, Слово, как след на тернистом пути Взрослого и младенца, Смытый волной безразличия юного Дерзкого моря желаний, Пошлых идей в обличии ярком, Полных идейных «страданий»?
Знаешь, как сложно не думать о том, Что искалечило душу, Что можно видеть, но только потом, Что можно слышать, не слушая, Что можно трогать, но только во сне, Что можно взять, но на время, Что я снаружи, а ты изнутри Тихо считаем потери?
Знаешь, что может быть наоборот, Ты - любишь, я – ненавижу? Тот, кто по жизни стремится вперёд Сдохнет, но прежде он выживет!
Психический мир людей – мир двухмерных картинок. Все что мы видим (почти все) – это бесконечный хаос проекций. Если это проекции, значит, на них распространяется только физика двухмерного пространства.
Спросите себя, как вы мыслите? Мы проводим аналогии (параллель), связываем факты (линия), устанавливаем зависимости (угол). О нашем мышлении красноречивее всего расскажет учебник евклидовой геометрии за 9 класс, и будьте уверены, все теоремы применимы к нашему мышлению.
Как мы функционируем в социуме? Проекции своих и чужих ожиданий, стереотипов, страхов. Наши представления о другом двухмерны по определению, они не объемлют глубины. Нового человека мы изучаем, подмечая его характер, после чего низводим его до упрощенной плоской модели, впоследствии апеллируя исключительно к его фантому, созданному нашим умом.
Особо изощренные добавляют к двухмерному пространству временную составляющую: увлечение ожившими картинками в одних случаях рождает поэтов (когда изучается эволюция представлений), в других – сумасшедших (когда, к примеру, проекции страхов живут своей жизнью).
В реальном трехмерном мире двухмерны только тени и отражения. Забавы ради, сознание в учебниках психологии объясняется отражением и только, что является подтверждением двухмерности. Поэтому мир людей изрядно напоминает мир химер, ветряных мельниц, бесплотных духов и страшных чудовищ. Это мир фантазий, в чистом виде мир виртуальный и вымышленный.
Психический мир – мир зазеркалья. Этим объясняется та легкость, с которой мир воспринимается нами в точности да наоборот: мы делаем то, что не следует делать, и не делаем того, что нужно. Главной особенностью нашего плоского мировосприятия является сама специфика двухмерного мира: только плоские объекты, не имеющие глубины, могут накладываться друг на друга сколько угодно раз. В трехмерном мире два объекта не могут занимать одного пространства одновременно. По этой причине на то, как мы воспринимаем другого, легко накладывается то, как мы воспринимаем себя или то, что нам внушали в детстве.
На этом законы двухмерного мира не заканчиваются. Так, размер тени зависит от расстояния между источником света и объектом, и между объектом – и стеной. Чем дальше источник света, тем меньше тень, и мы видим этому подтверждение в том, как мы воспринимаем наши былые проблемы спустя время. Вся сложность в том, что мы не умеем воспринимать реалии объективно, и судим по объектам исключительно по их теням. Пожалуй, здравым смыслом называют привычку сравнивать объекты по тени при равных расстояниях от источника света и стены…
Если мысли двухмерны изначально, то эмоции воспринимают реальные объекты подобно органам осязания: мы словно ощупываем мир руками, и это означает, что сигналы с кончиков пальцев легко конвертируются в мир двухмерных мыслей. Этим объясняется то, что мы редко имеем представление о том, с чем не связаны наши чувства. Не говоря уже о том, что восприятие эмоциями напоминает притчу о слепцах, ощупывающих слона. Более того, трехмерные эмоции сами по себе отбрасывают тени, что добавляет хаоса в нашу жизнь.
Возможно, мы потенциально имеем все органы чувств для восприятия объектов в психическом мире. И безусловно одно, большую информацию мы получим на основе зрения, что позволяет воспринимать объект целиком, не прибегая к необходимости измерять их тени.
Наш психический мир наполняется стройностью трехмерного пространства в крайне редких случаях – когда любим, как самый понятный всем пример. В остальном – все та же сказка про тени на стенах пещеры, которую созерцает сидящий спиной к выходу и думает, что это и есть мир. Мы шагаем по жизни, в которой самым страшным преступлением считается наступить на чужую тень, или, как принято говорить, задеть чужое самолюбие. Трехмерные человеки в плену двухмерных мыслей…
Поколенье New Age - Полчища сонных невежд,
В поисках смысла бредущих наощупь -
Пока их хлестает погонщик,
Пока эта жизнь
Согласна учить за бесплатно,
Пока это чернь, На Голгофу идущая за кровью Распятого.
Они чинно ждут Остановки на следующей станции,
Они собрали в себя
Самый цвет нации:
Все сплошь сытые уважаемые люди -
Это-то и кажется странным,
Среди них нет бродяг
И притонных наркоманов.
Но они гордятся Своей близостью к хиппи,
К этим тихим романтикам,
Безвозвратно ушедшим.
И их рост идет
От ситуации "влипли"
Через ярый триумф -
К новому краху надежды.
Они делятся ссылками
На новое чтиво,
Влача свой удел
До боли уныло:
Глотая дым, Созерцая звезды, Отравляя грязными мыслями Прокуренный воздух.
Их искания - заранее! Канули в Лету. У них нет вопросов - Они ищут ответы. Они знают, их мало - Почти каждый третий, Они трынь-трава - Их колышет ветер. Скоро жнец придет Отделять от плевел. Здравия, New Age, Новичковый левел!
Сужается интревал от расцвета до краха, от момента, когда осмеливаешься нарушить тишину до того, как будешь искать ее снова в режущем слух диссонансе. От мгновения, когда не знаешь, что делать дельше, до момента, когда знаешь, что дальше делать нечего. От поиска до потери, от увлечения до разочарования, от интереса до скуки. Может быть идет время, когда твое мнение о другом будет рушиться раньше, чем успеешь его высказать, и планы разметаны в пыль - раньше, чем успеешь их очертить. Может быть до тех пор, когда отвыкнем умирать раньше, чем начали жить. Что-то настойчиво заставляет отбросить свои мнения, цели, мечты, желания, знания, принципы - весь этот ворох. Выбросить и забыть, уметь реагировать на мир без этого: любить - не влюбляясь, делать - не думая, прощать - не обижаясь. И это при сужающемся периоде полураспада всего, к чему имел неосторожность привязаться, - в этой сжимающейся петле, заставляющей делать вдох более отчаянным и не надеяться на следующий.
Все когда-то проходит, И не остается уже ничего, За что ты цеплялся Всю свою жизнь. Ты думал, что это Твой спасательный круг, Но это лишь балласт, Тянущий вниз. И в какой-то момент Выбившись из сил, Готовый уйти на дно, Отбросив сомненья, Ты в тишине Повторяешь себе только одно:
Я бросаю все на алтарь, я весь, Весь перед вами, Склоняюсь пред волей небес. Я беззащитной игрушкой В ваших руках Выдержу все, не дрогнув И не испытав страх!
Слова неискренности всегда очевидны, своей наигранностью они режут слух, и чуткое сердце нас уличает во лжи. Этой ложью мы скрываем внутри себя самое страшное – пустоту. Мы можем не соглашаться, но готовы отдать все за толику страданий, горсть сомнений, щепотку гнева и ворох несбывшихся надежд, нам легче испытать боль, чем смириться с оглушающей пустотой. Это наш приговор, наша высшая мера, наш внутренний ад. Все просто: или есть любовь, или ее нет. И вот ты остаешься один на один с собой и видишь только одно: там, где должна быть любовь – лишь пустое место. И ты не можешь ее ничем заполнить. Или любовь есть, или ее нет. Все летит к чертям, все человеческие проблемы – ничто перед этим: как заполнить пустоту любовью? Откуда этой любви взяться? Можно ли сказать – учись любить? Уверены ли мы в том, что любви в нас может быть хотя бы на йоту больше? Я неуверен… Да, наша способность любить изрядно чахнет под грузом непрощенных обид, невысказанных претензий, необоснованных страхов и сожалений. Но, избавляясь от всего этого, можем ли мы сказать, что любви в нас становится больше, или мы только снимаем оковы уже имеющейся? Нам нравятся одни люди, а другие нет. Это значит, что нашей любви на всех не хватает. Здесь какой-то лимит, возможно изначальный. Наша способность любить ограничивается лишь тем, чтобы найти людей, которые могут нам понравиться. И в этом самообман. Любви ни больше, ни меньше. Я могу поссориться с близким человеком, могу помириться с врагом. Но я бессилен, если к другому я не испытываю ничего, кроме ощущения, что мы друг другу чужие. Это тупик…
Жестоки игры те, в которые играют люди, Но игры одного Становятся судьбою для другого, И ножевыми ранами красивые слова Пронзают душу тем С кем ты сейчас играешь.
Тогда покой, скорее ты найдешь, Когда начнут играть с тобой В твои же игры.
Ты обретешь тревогу и любовь, Но правила игры не к этому стремятся. Лишь боль и грусть несут они тебе, Когда другой игрок готов летать от счастья.
И в тот момент, Добившись внимания к себе, С тобой готов жестоко распрощаться.
А вдруг твоя судьба лишь в том, Чтоб получать стихи от тех, кого ты ранишь, И не когда не обрести покой В объятьях той, которой ты не знаешь?
Пускай и думал ты, Что вся она прозрачна как стекло, И что насквозь ее ты без усилий видишь. Легко прожгла всю душу жаром слов, Что на листе, написанном ее рукой, ты видишь.
Пусть краткость вновь все нарекут талантом, Но я открыл всех мыслей плен тебе. И я надеюсь, ты снова мне поведаешь Те чувства, что друг для друга долго берегли.
Снова вечер, пронизанный ниоткуда взявшейся грустью. Лежа на кровати, гляжу в потолок. Воздух наполнен разъедающим глаза табачным дымом. Наблюдаю знакомые стены моего унылого обиталища. Стены, впитавшие мои скорби и радости, немые свидетели моих исканий и падений. Стены, покрытые непроглядной копотью прошлого. В этом прокуренном пространстве прошлое почти осязаемо.
Курю, созерцая потолок. Жадно пытаюсь вглядеться в этот момент. Что привело меня в это мгновенье? Бесчисленное множество дней сплелись в тропинку сюда, где в моем распоряжении лишь потолок напротив…
Пытаюсь подвести итоги. Я хронический безработный, перебивающийся случайными заработками, не имеющий серьезных перспектив на будущее. Самым ценным в жизни считаю жалкие потуги творчества, нескольких друзей и первую любовь – все, по большей части оставшееся в прошлом. Здесь и сейчас я – заурядное воплощение социального неуспеха, один из тех, кого зовут неудачниками. Но меня это уже не гнетет, в какой-то момент я понял, что это к лучшему.
В голове вертятся отголоски былых разговоров. Слова сокурсников, скорбно наблюдающих мою маргинализацию. Они твердят, что их способности – ничто перед моими, и что ими я распоряжаюсь в высшей степени неразумно. Вопросы бывших одноклассников – что я и как? – и их искреннее непонимание. «Ты же умный! – Выходит, что нет. Жизнь распорядилась иначе», – ехидно отвечаю я. Рой многочисленных хвалебных отзывов, преследующих меня по жизни. Ожидания, бесконечные ожидания от меня чего-то из ряда вон выходящего. Я имел неосторожность поверить, подсесть на похвалу как наркотик, внушить себе или позволить себе внушить, что их способности – ничто перед моими. Что я способен на многое. Что я заслуживаю большего. Гордыня! Теперь вот он я – неудачник с непомерной гордыней и большими амбициями. Да, жизнь, твой юмор самый утонченный!
Гордыня. Но, видимо, это не все. С некоторых пор видна нелепость попыток кичиться своими нереализованными задатками, с некоторых пор их хочется отрицать. Но я не успел. Засело слишком глубоко. Не предотвратил метастазы. Будущее уже убито. Убито настойчивым ожиданием, что это непременно светлое будущее. Что впереди только необозримые горизонты. Что впереди судьба незаурядного человека. Что в мире есть что-то, что могу сделать только я. Что любая неудача исключена. Что все будет так, как я хочу. Но дни идут, и я возненавидел прошлое за то, что в нем только смятение и трата времени, настоящее – за незнание как жить дальше, будущее – за неизбежные неудачи. Вражда со временем. Обида на мир за несбывшиеся надежды.
Меня радует то, что с этим набором я не стал высокомерным снобом. Исключениями бывают только случаи, когда резонируют две гордыни, затягивая людей в водоворот конфликта. Противовесом всегда была заниженная самооценка, питаемая пресловутым унынием. Привычка смотреть на людей снизу вверх при тотальной замкнутости. С некоторых пор ищу ключи к общительности, с некоторых пор считаю, что нашел. Это невозможно без попытки принять людей такими, какие они есть. Но я редко разделял их интересы. Я их не принял, я их не понял, я лишь смирился с тем, что они такие, какие есть. Вспоминается: «я люблю людей, люблю, когда их нет». Здесь открылись шлюзы и без того гипертрофированного идеализма. Где-то есть другие люди, другие интересы, другая жизнь. Я стал презирать обыденщину. Смертельная доза идеализма и где-то внутри – обида на мир за несоответствие идеалам.
Курю, созерцая потолок, настойчиво размышляю. Теперь я рад своему безденежью, рад случайным заработкам, рад отсутствию перспектив, рад изнуряющей физической работе. Так легче, так правильнее. Так должно быть. За мою гордыню жизнь опустила меня в грязь, за привязанность к своим надеждам – в отсутствие перспектив и период безвременья, за чрезмерный идеализм – в абсурдность существования.
Навеяно жизнью. Так и осталось бы безвестной дневниковой записью, если бы к публикации не подтолкнул аналогичный пост С К.... Поскольку им тема не раскрыта, вношу свои соображения на этот счет (авось время пришло).
Везде и всегда моя жизнь учит только одному – смирению. В смирении крепнет способность радоваться жизни и способность любить, желание творить, завершать начатое дело, сдерживать свои обещания. В нем – благодарность и в нем – ответственность. Тихое и безропотное принятие каждого, позволение судьбе самой мостить твой путь и жизни – самой случаться, желание не торопить время, не угнетать себя и других ненужными ожиданиями. Смирение дарит возможность чувствовать время – только в нем мы можем ощущать, как складываются по крупицам будущие события и как нарастают неочевидные еще тенденции.
Только смирение, только безоговорочное принятие всего происходящего делает доступной пониманию его логику, проявляет его смысл. Чего скрывать, мы привыкли всеми силами препятствовать происходящему, мы воюем с этим миром и его мудростью даже в мелочах, всякий раз кидаясь крепким словцом на раскаленный утюг, имевший неосторожность нас обжечь, или на четвероногого, с лаем бросившегося нам на встречу. Но смирение заставляет нас думать, зачем было дано то или иное событие, оно подталкивает искать смысл во всем. Здесь вспоминается «взмах крыла бабочки, порождающей ураган», и именно в этом состоянии мы можем уделить взмаху бабочки нужное внимание. Смирение – это вид осознанности, в котором отсутствует сиюминутность эмоционального состояния, внимание целиком направлено на происходящие вокруг события, включая самые малозначительные. Часто это состояние требует отстраненности от собственных действий, т.е. нужен определенный градус бессознательности в наших действиях, работа на «автопилоте».
В этом состоянии перестраивается внутренний диалог – присутствует отстраненность от себя в том плане, что мы не оцениваем происходящее с позиции нашего эмоционального состояния (вчерашних ссор, сегодняшних разговоров и т.д.). Можно сказать, что меняется мелодика внутреннего диалога – более вкрадчивая и взвешенная (хотя ВД почти такой же бессознательный как обычно), в некотором смысле приобретает значение тишина на фоне диалога, а не диалог на фоне тишины. Главное, что объект внутреннего диалога – это именно смысл происходящего, а не мы сами. Довольно часто подсознание подкидывает в связке с недавними событиями отрывки прошлых снов и пригрезившихся картинок, или как в обычном состоянии – различных воспоминаний (но редко случайных). Через эти связки вскрывается смысл событий.
Нужно различать смирение как этическую категорию, например, в христианской доктрине, и смирение как состояние. Если первое будет означать принцип отношения к жизни и соответствующую ему мощную подсознательную установку, то второе – его временный локальный вариант в обостренном виде, повышающий уровень осознанности этой подсознательной установки. В любом случае и то, и другое взаимосвязано – состояние повышает силу подсознательной установки, а сила установки – интенсивность состояния. Важно, что в этом состоянии усиливается связь с подсознанием.
Своей обидчивостью обижаем ближних, нанося сердцу раны. Приписывая ближнему мотивы, лишь сами себя ими неустанно очерняем. Истинно, сами себе должны признаться в этих мотивах, раз уж держим их в своей голове, и тем оправдав собеседника. Сказавши "ты не прав" - уже сами не правы, помыслив. Мнительность убивает ростки дружбы, тем паче любви. В нечаянной фразе видим преступление, как будто слова отражают истинные чувства хотя бы на йоту. Готовы жалеть и защищать себя в ссоре до упоения, не замечая, как сами рвем узы, нас соединявшие. С обидой и болью готовы носиться как с писанной торбой, очерствев, не слыша призыва сохранить эти узы, не слыша слова "прости"...
Никуда мне не деться от чувства, неподдельного и потому пугающего, что каждый из нас похож на бродягу, на ощупь ступающего: лишь в свершении шага - цель его, а потому несознательного до безрассудства... Нукуда мне не деться от мысли, что мы расширяем сознание, получаем опыт, лишь поднимаясь с одного на другой пригорок, потирая глаза и озираясь. Но разве кто видит в голове своей ворох, кто помнит свою первую вершину - горку в песочнице? Но каждому заявить хочется, что мир ограничивается лишь его нынешней зоной видимости... Меня терзает до невыносимости, что мы способны учиться лишь на ошибках, советы встречаем с насмешкой, улыбкой, а как еще встречать советы таких же как ты, обучающихся жизни синяками да ушибами? Куда не сунься - везде та же картина, нацарапанная техникой типа офорта: никто не даст гарантий, что ты идешь в том направлении, и ни у кого не спросишь, что толку спрашивать у тех, кто как диогены, смотрят на мир из зоны своего комфорта? Несколько глупо выглядит ситуация: кругом не жизнь, а к ней подготовка. Все изучают жизнь, проводят опыты - эксперименты, теории, доводы! Можно подумать, мы вспомним выводы в нашей следующей инкарнации. Вот и мне советуют не задавать вопросов. Они знают - счастье здесь - за поворотом. Зовут по своим песочницам, по пригоркам и прочим, к слову, пирамидам Абрама Маслоу. А мне дела нет до тех поворотов, за которыми скрыто счастье, найти бы взглядом горизонт, и... может что-то мне станет понятней?
Возник вопрос как оценивать степень развития интуиции на основе данных о количестве правильных ответов из определенного количества испытаний. Имеются в виду любые тренировки по принципу "да-нет": футбол, черно-белые карты и т.д.
С точки зрения статистики наиболее вероятным исходом будет 50% правильных ответов при любом количестве испытаний. При этом допустимы колебания этого значения в определенных границах. Ниже представлены пороговые значения, соответствующие определенному количеству испытаний. Если количество правильных ответов больше или равно указанному, это означает, что с вероятностью 99,9% отклонения от среднего носят неслучайный характер... Т.е. речь уже идет о наличии интуиции....
10
100%
10
20
89,1%
18
30
81,9%
25
50
74,7%
37
100
67,5%
67
200
62,4%
125
300
60,1%
180
400
58,7%
235
500
57,8%
289
600
57,1%
343
700
56,6%
396
800
56,2%
449
900
55,8%
502
1000
55,5%
555
1200
55%
661
1500
54,5%
818
2000
53,9%
1078
2500
53,5%
1337
3000
53,2%
1596
4000
52,8%
2110
5000
52,5%
2623
7000
52,1%
3646
10000
51,7%
5174
Количество испытаний
Пороговое значение
Количество правильных ответов
З.Ы. Рассчитано по формуле предельной ошибки выборки, если это вам о чем-то говорит З.Ы.Ы. Степень развития интуиции по данной таблице определить нельзя... Если количество правильных ответов превышает пороговое значение, то это означает, что интуиция точно имеет не среднестатистический уровень простого обывателя. Но и до Мастера вероятно далеко....
События. Странно, но среди всего происходящего с нами мы отбираем только редкие, истинно наши события. Те, в которых абсолютно уверены: они адресованы нам, и без них мы не представляем самих себя. Оглядываясь назад в прошлое, становится видно, что жизнь состоит по сути из небольшого числа событий, своего рода "контрольных точек". Ведь в сущности большая часть времени просто проходит. Время идет, но ничего не проиходит. Мы заняты повседневщиной и мелкими заботами, считая их чем-то большим. Что от них останется спустя год? Ничего!
Но есть события другого рода - значение которых понимаешь тем лучше, чем больше времени пройдет с того момента, как они случились. Случается так, что событие настойчиво нам навязывается. Совершив несколько безуспешных попыток его избежать, ты сдаешься. Поддавшись - понимаешь значение происходящего. Событие проверяй на неизбежность. Поняв его неизбежность - грех увиливать.
Конечно, нужно быть в изрядной степени фаталистом, чтобы начать это понимать: Бывает, что чувствуешь - события не избежать. Бывает, знаешь - событие уже свершилось, хотя еще и не произошло, осталось лишь дождаться. И бесполезно пытаться что-то менять. Бывает, что кругом затишье - но ты чувствуешь, как приближается гроза....
Это такая новая фаза, Когда нет уже скорби и нету печали, Когда душа от всего устала, Вроде все есть, что ни нужно, а ей все мало.
Ты стоишь победителем на поле боя, Смотришь вокруг - а оно пустое! Понимаешь, что ты не король и не джокер. А давай поиграем в игру под названием "похер"?!
Не стучишься в дверь и не кричишь натужно, Потому что тебе ничего не нужно, Потому что ты там, ты за гранью - Где-то между "умер" и "умираю"...
Табак разрушит организм, На то он и табак, И в гроб загонит, в самый низ Злокачественный рак. И жить осталось мне чуть-чуть, Так говорят врачи. Я сам избрал свой черный путь, Меня не излечить. Тогда, простившись на совсем, Я тех, кого любил, Покину, чтобы свой удел Я пережил один. Мне перед Ним на небесах Теперь держать ответ, И черной лентой полоса Пересекла портрет.
Она любит его, И он любит ее может быть. И хоть не смогу быть с тобой, Не спосбен тебя я забыть. Остается лишь ждать, Но я не стану тебе мешать. Я прощаюсь с тобой, Разреши мне тебя обнять. Как же трудно держать Всю любовь и всю нежность в себе! Водкой грусть заливая И думая лишь о тебе, Петь минорные песни И в клубах сигаретного дыма Понимать, что ты мной Навсегда безнабежно любима! Ты как всегда хороша, Оставайся такой же красивой. Я спрошу сам себя С кем из нас она будет счастливой, Мне придется признать, Чтобы мне не кривить душой: Я люблю тебя, и Потому оставайся чужой. Ведь ты любишь его, А тебя он зовет невестой. И я хочу быть с тобой, Но вряд ли мы будем вместе, Мне приходится ждать, И я не стану тебе мешать. Разреши мне тебя На прощание поцеловать...
Меня лишь бесит мозгое*ство, Что люди чинят всем вокруг, Души моральное уродство И нечистоты наших рук. Меня тревожит пустомельство Как паталогии симптом, Еще - тотальное бездельство, Особенно в себе самом. Мне не понятно, когда людям От жизни нужен только секс, Другим - бухло, а третьим - блюдо, Четвертым - деньги или Lex- us. Я конечно странный, Но не хочу менять судьбу, Путь я приму, мне Богом данный, И путеводную звезду.
"Бессмертный, Вечный, Неземной, Отчаянно Далекий, К Тебе взываю - будь со мной В тяжелый и жестокий Урочный час моей войны За право быть собою: Мои желания больны Предчертанной судьбою Во всем всегда искать Тебя, Найти - и отрешиться, Чтоб черной скорбью окропя, Вернулось все сторицей". И снова смертная тоска Растопчет мое сердце, Но словно грозовой расскат Распахиваются дверцы: "Урок не пройден на пути Каким был уготован: Я был здесь прежде, но идти Приходится по-новой". Недоуменье... Пустота... Внутри меня клокочет: "Жестока, жизнь, твоя игра, И юмор черней ночи!" Теперь как белка в колесе, Как каторжник в остроге: "Бессмертный, Вечный, воскреси Искание дороги..."
В бескрайнем сумраке стяжая Себе надежду на просвет, Уйти нельзя, не разрушая Путей назад. Но ты ответ На свой вопрос получишь всуе Лишь от прохожих стороной: Уже готовы твоя пуля И гроб в два фута шириной. Ужель ты вспомнишь проклинавших Тебя и небо над землей За то, что светом Солнца давши, Оно останется с тобой? Да, люди продовать готовы И уваженье, и любовь За блеск чеканный золотого, И братство разменять на кров! Возврата нет. Они однажды Порвали тонкое звено - По одиночке будет каждый, Но в одиночестве - в одном.
Не нашедшие в душе мира, Бесспокойны и тут же радостны, Вы ль мечту свою не губили И не шли прямо в пропасть упрямисто? Не гневите закон следствия, Не оправдывайте себя кармою, Коль свобода нам кажется бедствием С растревоженной страхом аурою. В нашей жизни нет места подвигу, В нашей жизни нет устремления, Лишь бессилья и злобы толика Принапудрены горстью сомнения. Но когда будет зов - откликом Неизбежным опять замаячит Неуемная в груди колика - Знай, то ангелы по нам плачут...
